Евгений Поддубный: «Угрозы и санкции – это положительная оценка моей работы»

• точка зрения
• интервью
• СВО
• журналист
• Евгений Поддубный

В гостях у журнала «Полиция России» заслуженный журналист Российской Федерации, Герой Российской Федерации Евгений Поддубный.

– Евгений Евгеньевич, вы называете сферу своей деятельности экстремальной журналистикой. Каковы её особенности?

– Военный репортёр – специализация журналиста, которая требует определённого набора навыков и умений, позволяющих управлять рисками в зоне конфликтов, чрезвычайных ситуаций. Это и понимание тактики ведения боевых действий, и тактическая медицина – всё, что знают и умеют военнослужащие, врачи и другие акторы, находящиеся на войне. Нельзя уповать на случай, на то, что кто-то что-то предусмотрит за тебя, убережёт от чего-то, а нужно рассчитывать на собственные силы. Главная цель – не оказаться в ситуации на грани жизни и смерти, даже в тяжёлых условиях сделать свою работу так, чтобы материал дошёл до аудитории.

Журналист на экспертном уровне должен знать предмет, о котором пишет, будь то ядерная физика или театр. Военная журналистика сейчас – это довольно тяжёлая специализация. От знаний и навыков военного репортёра зависит достоверность информации. Часто бывает, что из-за пробелов в знаниях человек преувеличивает, сгущает краски, поддаётся эмоциям, которые начинают доминировать над рациональным восприятием происходящего, и неосознанно может ввести в заблуждение зрителя. Персональная ответственность за предоставленную информацию – это очень важно. Поэтому, безусловно, военный журналист должен очень хорошо понимать происходящее на поле боя, для этого нужно учиться, приобретать профессиональный и жизненный опыт. Ответственность перед аудиторией требует.

Важный нюанс: когда ты хорошо понимаешь то, о чём рассказываешь, тебе значительно проще устанавливать контакты, поддерживать взаимоотношения с героями своих сюжетов.

– Как вы начали обретать опыт военного репортёра?

– Активно шла контртеррористическая операция на Северном Кавказе. Было тяжёлое для страны время, а для меня лично, как и для любого молодого человека, который начинает свой путь во взрослую жизнь, – очень интересное и содержательное. Практически всё мое окружение так или иначе было связано с выполнением задач операции. Поэтому участвовать в ней или нет, у меня выбор не стоял, стоял только вопрос в каком качестве. Первые командировки как журналиста были в Чечню, Дагестан, Ингушетию. Впечатления остались самые разные, как водится, плохое мешалось с хорошим. Сейчас в памяти, конечно, осталось значительно больше хорошего. А главное, что благодаря тем командировкам, я обрёл профессию, которую очень люблю и уважаю.

– Приоткройте, насколько это возможно, дверь на журналистскую «кухню». Вы всегда действуете строго по редакционному заданию?

– Естественно, но каждое такое задание подразумевает и свободный поиск, репортёр на месте может предлагать свою тему, исходя из определённой информационной логики. Он должен ориентироваться в обстановке, предвидеть те или иные события, которые могут произойти или произойдут обязательно. И в этом смысле страховать редакцию, потому что многое на месте виднее.

У нас есть такое выражение: ночь обнуляет все твои достижения в профессиональном плане, как бы успешно ты ни выполнил свою работу накануне. Нужно постоянно доказывать, что ты состоявшийся репортёр и что опять в информационном шторме сможешь увидеть важное и рассказать о нём своим зрителям. Поэтому каждый день начинается как с чистого листа и заканчивается с последним выходом в эфир.

Работа на государственном телевидении потрясающе интересна, потому что для реализации возможностей репортёра здесь огромное количество форматов – от прямого эфира (а это самый нерв нашего дела!) до сюжетов, в которых можно осмыслить происходящее, поделиться своими соображениями. Программа «Вести» – идеальное место для представителей нашей профессии, её можно назвать репортёрским флагманом.

– Вы в числе первых начали использовать беспилотники для съёмки происходящего на передовой. Это был прорыв?

– Поправлю вас: мы не в числе первых, а первыми в мире начали использовать беспилотники для съёмки боевых действий. Я не склонен переоценивать наши достижения, но действительно до нас никто боевые действия так не снимал и не показывал. Наш оператор Александр Пушин предложил, как казалось, идею нереализуемую. Несовершенными были беспилотные системы, не могли они долго находиться в воздухе, непонятно было, как организовывать взаимодействие с военными. Благодаря настойчивости и вере Пушина в то, что всё получится, мы начали применять эти съёмки в аэропорту Донецкой Народной Республике в 2015 году. И тогда это произвело серьёзный информационный эффект во всём мире. А продолжили так снимать мы в Сирии. Благодаря чему в нашей стране и во всём мире на ту войну посмотрели совсем по-другому. Даже в плане технического исполнения. Это было круто!

ФОТО: из личного архива Евгения Поддубного / Во время репортажа из Сирии

Уже потом, с развитием беспилотных систем, съёмки с их применением стали трендом, который подхватили все мировые средства массовой информации. Ну а сейчас это уже привычная форма подачи материала на телевидении.

– В отношении вас введены санкции, за вашу голову террористы объявляли награду. Как относитесь к угрозам со стороны тех, кому не нравится ваша журналистская деятельность?

– Как к части своей профессии. Я – военный репортёр воюющей страны. И такое давление воспринимаю как некую норму. Более того: считаю, что в нынешних реалиях это даже своего рода положительная оценка противником моей работы. Ситуацию не драматизирую, поскольку то, что подобные угрозы могут появиться, представлял заранее. Естественно, о безопасности забочусь постоянно.

– После начала СВО многие стали проводить аналогии с Великой Отечественной…

– Это абсолютно логично. Страна впервые после окончания той войны ведёт столь интенсивные боевые действия такого масштаба. К тому же последние десятилетия мы были свидетелями того, как коллективный Запад делал всё, чтобы наша страна встала на грань своего существования. Это вызов очень серьёзный. Это борьба за благополучие наших детей, будущее страны – собственно, как и в сороковые годы прошлого века. Подобные параллели рождаются ещё и потому, что мы – потомки победителей. И, конечно, вспоминаем рассказы своих предков о Великой Отечественной войне, о преодолении, о подвигах. У меня один из дедов, Михаил Белявцев, чтобы уйти на фронт добровольцем, год себе приписал, служил в войсках ПВО, был ранен при освобождении Украины. Другой дед, Пётр Лютенко, танкист, оборонял Сталинград, прошёл пол-Европы. Эти примеры, на которых мы выросли, дают нам силы.

– Ещё одна параллель: вы – единственный в новейшей истории страны журналист, удостоенный звания Героя России, как в своё время и единственный Герой Советского Союза фронтовой корреспондент Сергей Борзенко, отличившийся в боях на Керченском полуострове. Любопытно, что вы были знакомы с его сыном, тоже журналистом…

– Действительно, Алексей Борзенко – мой старший товарищ. Когда-то, будучи молодым сотрудником телеканала ТВЦ, я с открытым ртом слушал его наставления. От него и узнал потрясающую историю Сергея Александровича Борзенко. Был даже такой эпизод в моей жизни, когда Алексей создал к 100-летию со дня рождения своего отца сюжет и попросил меня озвучить текст. Ни до, ни после я подобного не делал, но в силу того, что речь шла о Герое Советского Союза и об отце моего товарища, согласился.

ФОТО: из личного архива Евгения Поддубного / С Президентом Российской Федерации Владимиром Путиным на церемонии вручения Звезды Героя России

Конечно, никогда не думал, что меня будут сравнивать с Сергеем Александровичем Борзенко. Это очень ответственное сравнение, обязывающее, дисциплинирующее.

– Условия работы военкоров тогда и сейчас…

– Сложно сравнивать… В годы Великой Отечественной войны они были военнослужащими, что отражалось на всей их деятельности. Сейчас военным репортёрам задачи ставит руководство редакции и они сохраняют некую независимость в зоне боевых действий.

Изменилась специфика работы и системы вооружения. Появились абсолютно другие риски. Ускорилась обработка информации: как максимально сократилось время от момента обнаружения цели до момента её поражения, так и в деле военного репортёра от факта события до публикации временной промежуток сократился кардинально. Часто наши зрители наблюдают войну практически в прямом эфире. Скорость обновления информации тоже очень сильно изменилась. Значительно сократилось время на проверку фактуры, на согласование каких-то вопросов. Наша профессия меняется вместе с тем, как меняется время и действительность вокруг нас. Неизменным осталось одно: хороший военный репортёр связан с войсками своей страны, неотделим от подразделений, бойцов. По-другому он работать не может.

– Какие изменения произошли в вашей профессии в ходе набирающей обороты информационной войны?

– Безусловно, на нас идёт колоссальное информационно-психологическое давление, продолжается борьба за умы и сердца. Поэтому у журналистов добавилось социальных функций в период боевых действий. Важна трансляция определённых посылов для защиты страны и общества, осмысление происходящего. И, конечно, разъяснение того, что может быть не совсем очевидно, а это как раз во многом касается информационного воздействия на нас. Считаю, что Россию невозможно победить на поле боя. Но, используя различные технологии информационного влияния, страну постоянно пытаются раскачать, разрушить её единство, поселить в нашем обществе веру в чуждые нарративы, принципы, увести в сторону от собственных ценностей. Мы должны защитить наш образ жизни, наши ценности, наше представление о добре и зле, наше отношение к Богу, к семье, к собственной истории.

Нужно нивелировать последствия этого влияния, главное – честно, правдиво, объяснять нашим детям, что происходит, потому что они – очень серьёзная цель для наших противников. Мы должны быть самым большим в мире островом здравого смысла в современной вакханалии, которая сейчас творится. Пока у нас получается. Понятно, что не всё, но к информационному противостоянию мы были готовы, особенно в условиях, когда у нас нет глобальных платформ влияния. Работаем на чужих, а это очень сложно. Нужно развивать собственные. Хорошо, что есть RT, вовремя было возрождено иновещание в современном прочтении, это очень важный канал трансляции правды. В Интернете мы отлично справляемся как с отражением информационных атак, так и с трансляцией нашей точки зрения.

– Во время работы вам доводилось взаимодействовать с сотрудниками органов внутренних дел?

– Да, особенно на Северном Кавказе, когда милиция активно участвовала в контртеррористической операции. Сейчас многих полицейских хорошо знаю в новых регионах, всегда в своей работе могу рассчитывать на их помощь и поддержку. С огромным уважением отношусь к службе правоохранителей, к тому, что они делают, как относятся к своим обязанностям. Вся страна видит, что у нас жить безопасно. В этом во многом заслуга полиции.

Вернуться в раздел