Не снимая белых перчаток

• было дело
• история

Более чем за 300-летнюю историю полиции её возглавляли разные люди. Но, пожалуй, только один из них был уволен из органов внутренних дел со скандалом, отдан под суд, обвинён в государственной измене и даже приговорён к каторжным работам.  

Перспективное начало

Алексея Лопухина можно назвать типичным продуктом и сыном своего времени. Он появился на свет в 1864 году, вскоре после отмены Александром II крепостного права и начала либеральных реформ, давших старт, увы, не только желанным свободам, но революционному брожению умов. Чего не избежал и сам Алексей Александрович.

Женат на сестре известного общественного либерального деятеля того времени - князя Сергея Урусова. В его роду имелись родственники и друзья Михаила Лермонтова, Александра Герцена, а среди однокашников по гимназии значился будущий премьер и правая рука императора - Пётр Столыпин. Позже, студентом юрфака Московского университета, Алексей близко сошёлся с князем Сергеем Трубецким - в будущем религиозным философом, публицистом и общественным деятелем.

По окончании альма-матер в 1886 году Лопухин определён на службу в Тульский окружной суд. Затем становится товарищем прокурора Рязанского окружного суда, а с 1893-го - на той же должности в Москве. Въедливый, скрупулёзный, чтущий букву закона, он быстро завоевал авторитет среди сослуживцев. Несмотря на очевидное тяготение к либеральным взглядам, оставался, однако, принципиальным в рассмотрении дел своих единомышленников.     

В 32 года Лопухин назначен прокурором Тверского окружного суда, позже перебирается в столицу - Петербург, где получает назначение на равнозначную должность. В 1902-м становится прокурором Харьковской судебной палаты. 

Прогрессист в стане ретроградов

Начало ХХ века - время для страны не спокойное. Разгромленное при предыдущем царе Александре III террористическое народовольческое подполье под влиянием заманчивых социалистических идей псевдоравенства и зарождавшегося марксизма смогло, говоря современным языком, переформатироваться. Однако это вовсе не предполагало отказа от террора - по-новому идейно и классово обоснованного и даже гуманизированного. Как у всего незнакомого, и главное - прогрессивного, у социалистов в России тут же нашлась масса последователей и защитников.

Быстро множились и ряды сторонников левых движений и организаций, особенно среди рабочей молодёжи и студенчества. Наглядного опыта, чем заканчиваются теоретические выкладки марксистов и социал-революционеров (эсеров), у наблюдавших за этим властей ещё не было. Одной из первых жертв стал в 1902 году министр внутренних дел Дмитрий Сипягин, который не видел масштабов угрозы.

Сменивший его на этом посту Владимир Плеве, слывший реакционером, формируя свою команду, предложил освободившееся кресло директора Департамента полиции Алексею Лопухину. Знал ли министр о прогрессивных взглядах Алексея Александровича или больше был наслышан о его профессионализме и принципиальности, остаётся загадкой. Скорее всего, ему были нужны люди новых взглядов, готовые модернизировать правоохранительную систему, и он посчитал таковым Лопухина. Через год он утверждён в этой должности и произведён в чин действительного тайного советника, дающего право на потомственное дворянство. 

Чужой среди своих

Однако тут и начинают возникать серьёзные вопросы к дальнейшей деятельности нового обер-полицмейстера. Очевидно, это произошло после его знакомства с неведомой ему доселе спецификой жандармско-полицейской службы под влиянием сложившихся ранее взглядов и убеждений.

На охранные отделения (ОО) возлагалось заведование политическим сыском, организация наружного наблюдения, работа с агентурой. Их начальникам подчинялись в этой компетенции все территориальные жандармские и полицейские органы империи. Они обязаны были передавать всю поступавшую к ним секретную информацию в ОО. По сложившейся схеме от руководителей охранных отделений требовался результат, о цене которого не распространялись. Система отлажена и давала стабильный показатель. Её можно было улучшать, но ни в коем случае не ломать.

Лопухин своими инновациями связал руки подчинённым, фактически блокируя работу по внедрению и широкому использованию агентуры. Бывалым жандармам и полицейским он напоминал чистоплюя, искренне верившего, что бороться с террором можно не снимая белых перчаток, методами прокурорского надзора или предупреждения.

Алексей Александрович не остановился на достигнутом и пошёл дальше, подав на имя императора аналитическую записку. В ней утверждал, что с революцией следует бороться в том числе с помощью законодательных реформ. Создаётся впечатление, что он не верил в возможность силами полиции и жандармов предотвратить террор, уповая исключительно на политическое решение проблемы, что не входило в его компетенцию.

Неизвестно, прочёл или нет государь записку, но скоро эсером и студентом-недоучкой Сазоновым был убит министр Владимир Плеве. При этом Лопухин, непосредственно ответственный за безопасность своего шефа, не понёс никакого наказания, сохранив пост при новом руководителе.

По свидетельству генерала Василия Гурко, Лопухин воспринял убийство «как давно ожидаемое и естественное». Налицо как минимум халатность, приведшая к трагедии! А как максимум? Увы, серьёзного расследования о роли и деятельности (бездеятельности) шефа полиции, похоже, не проводилось. 

Оборотень без погон

Тревожные события нарастали. На фоне начавшейся войны с Японией прокатилась волна организованных забастовок и стачек. В январе 1905 года в Петербурге она вылилась в Кровавое воскресенье - грандиозную провокацию, устроенную всё теми же эсерами. Организовал её вышедший из-под контроля полиции священник Гапон, перевербованный социалистами-революционерами. А винов­ником был назначен не пробывший и года в занимаемой должности столичный градоначальник Иван Фуллон, которому подчинялась питерская полиция. Провокация стоила места и министру, а Лопухин опять оказался в стороне!

Однако не все в полиции думают так, как её шеф, продолжая заниматься привычным делом - поддержанием правопорядка. Охранному отделению становится известно, что эсеры готовят очередной теракт против дяди царя, генерал-губернатора Москвы, великого князя Сергея Александровича Романова. Генерал Дмитрий Трепов, сам переживший покушение, обращается к курирующему вопросы безопасности Лопухину за выделением 30 тысяч рублей на усиление охраны губернатора. Но тот отказывает, ссылаясь на отсутствие статьи расхода, да и собственно денег. Несколько дней спустя эсер-боевик Каляев приводит в исполнение приговор своей организации. Пора говорить не только о профессиональной непригодности Лопухина, но и об откровенном вредительстве, если не предательстве интересов ведомства и государства.

Николай смещает Лопухина с должности, но по-прежнему верит ему, назначив губернатором в Эстляндию, где начались революционные волнения. И здесь отставной обер-полицейский проявляет свои политические предпочтения во всей полноте. Вместо принятия действенных мер по пресечению беспорядков - координации действий полиции и оперативно подчинённых ему войск, наряду с привлечением добровольных отрядов самообороны, - он отдаёт распоряжение о раздаче казённого оружия рабочим. Якобы для предотвращения погромов со стороны самооборонцев-черносотенцев. Это было воспринято оппозицией как капитуляция власти и ещё больше подхлестнуло бунтовщиков.

Лопухина отправляют в отставку, оставив его, однако, в распоряжении МВД. Но дважды заваливший работу на ответственных постах, объятый революционным порывом экс-губернатор на этом не успокаивается. Прибыв в столицу, начинает разоблачать «грязные методы» деятельности полиции. И делает это так, чтоб об этом стало известно всем и везде: подаёт рапорт новому министру Петру Столыпину, передаёт свои «материалы расследования» в Думу, а копии одновременно направляет в суд.

Терпение царя лопнуло. Лопухина с позором увольняют из МВД, но на этом его вредительская, антигосударственная деятельность не закончилась. На гражданке он пытается заняться юриспруденцией, хочет вступить в коллегию адвокатов, но везде получает вежливый отказ. 

Забытый и покинутый

Фиаско на всех фронтах и отчаяние бросают Алексея Александровича в объятия «чёрного пиарщика» того времени - Владимира Бурцева, который помогает опубликовать книгу. Во многом благодаря им и были раскрыты ценные осведомители полиции, одним из которых оказался двойной агент Евно Азеф. Надо ли говорить о том вреде, который был нанесён ведомству, и как радовались этому эсеры?

Перейдя в очередной раз черту, Лопухин оказался под следствием. Приказ о его аресте отдал Пётр Столыпин. Бывший прокурор, обер-полицмейстер и губернатор в мае 1909 года был осуждён на пять лет каторжных работ с лишением всех прав и состояния. Позже сенат заменил каторгу ссылкой в Минусинск, а в 1911-м Лопухина частично помиловали, и он перебрался в Красноярск. Спустя год ему разрешили поселиться в Москве, где Алексей Александрович занялся адвокатской практикой, затем даже стал вице-директором банка.

Благополучно пережив войну, Февральский и Октябрьский перевороты, наш герой не пострадал и от репрессий, как другие, более принципиальные, верные долгу его коллеги. Он был больше никому не интересен на Родине. Умер Лопухин в марте 1928 года в Париже от сердечного приступа, всеми забытый и покинутый.

Вернуться в раздел