Палач той стороны: охота на Жоржа

• было дело
• история
• Великая Отечественная война
• нацизм
• ВОВ

Война отгремела, но её кровавые следы не спешили исчезать. Те, кто в тёмные часы предал Родину, переметнувшись к врагу, теперь скрывались в тени лесов или растворялись в городах. Пока люди залечивали душевные и телесные шрамы после долгожданной Победы, служители закона вели неустанную, кропотливую работу по розыску тех, кто променял Присягу на сытость и власть. Искать предстояло не просто дезертиров, а предателей, чьи руки по локоть омыты народной кровью. Над такими преступниками время не властно, и справедливость ждёт их вечно.

И нашим, и вашим

В середине 50-х в поле зрения оперативников из Арзамаса попал уважаемый гражданин – мастер Выксунского металлургического завода Григорий Иваненко. Фронтовик, работяга вёл неприметную, даже затворническую жизнь. Именно эта тишина и насторожила правоохранителей.

Приезжий корней в округе не пустил, с соседями не знался, а на вопросы о вой­не отмалчивался или уходил в сторону. Странно для человека, который числился прошедшим через горнило сражений. Однажды, будучи под хмельком, умелец разразился отборной немецкой бранью, хотя в анкетах собственноручно писал, что языками не владеет.

Стражи закона начали осторожно прощупывать почву. Запросили архивы, сравнили приметы. Иваненко как две капли воды походил на одного «клиента» из всесоюзного разыскного списка – бывшего начальника карательного отряда, немца из Полтавы Григория Юнкерайта. Выше среднего роста, широкоплечий, сутулый, имел привычку опускать голову. Светлые волосы зачёсывал назад. Лицо крупное, продолговатое, глаза голубые, нос длинный, с расплюснутым концом и еле заметным рубцом на спинке. Губы толстые, рот большой. Особая примета: Юнкерайт был левшой. Эта рука у него развита лучше правой. Движения резкие, походка быстрая. По характеру азартный и вспыльчивый. Любил женщин, вино, умел лихо крутить педали велосипеда и играть в шахматы.

Уроженец городка Хорол, 1916 года рождения, он успел послужить и нашим, и вашим: в начале войны несколько месяцев числился в Красной армии, а потом добровольно перешёл на службу к оккупантам. Работал переводчиком в комендатуре, а весной 1942-го получил под командование карательный отряд в посёлке Семлёво Смоленской области.

Хроники кошмара

Карьера Юнкерайта была короткой, но обильно политой кровью. Он сколотил дружину из таких же «перевёртышей» и принялся «наводить порядок». В Семлёвском, Издешковском и Хиславичском районах его боялись пуще самой смерти. Каратели задерживали людей по малейшему подозрению, хватали целыми семьями. Пленных не брали – расстреливали на месте. Сам Жорж, как называли его немцы, обожал лично вести допросы.

Показания свидетельницы Ефросиньи М. из материалов обвинительного заключения по следственному делу Г.Ф. Юнкерайта, из рассекреченного архива УФСБ России по Смоленской области: «Допрашивал меня Юнкерайт. Он интересовался, где мой муж и другие партизаны. Я ничего не отвечала. Тогда мучитель взял полено и стал бить меня по плечам и рукам. Я кричала. После этого сказал карателю по имени Васька: «А ну-ка, ты займись ею, я устал».

В конце 1942 года каратели выследили и полностью уничтожили партизанский отряд под командованием первого секретаря Семлёвского райисполкома Капитона Бушевого. Раненых бойцов добивали на месте прикладами. А затем по приказу немцев люди Юнкерайта сожгли деревню Гришино, возле которой базировался разгромленный отряд.

ФОТО: Ивана Панкратова / Мемориал «Поле сожжённых деревень» в Смоленской области

За усердие начальство отмечало Жоржа по-своему. Его наградили тремя медалями для восточных народов – «За мужество» I и II степеней. Одну получил в Семлёве, две другие – уже в Хиславичах. Там же присвоили звание лейтенанта службы безопасности рейхсфюрера СС. Но чем ближе подходила Советская армия, тем активнее Юнкерайт искал пути к отступлению. С весны до осени 1943-го он ещё числился переводчиком в комендатуре, а потом перебрался на территорию Белоруссии. Получил тёплое местечко – стал следователем гестапо в городе Борисове. Там дослуживал оккупационный период до лета 1944 года, пока фронт не покатился на Запад.

Призрак прошлого

После войны почти всех участников карательного отряда нашли и судили. Начальника штаба, некоего Автандила Мдивани, расстреляли. Остальные получили долгие сроки. Но сам Юнкерайт исчез бесследно. Казалось, сквозь землю провалился.

Разыскная ниточка тянулась к Горьковской области не случайно. У Григория в Семлёве была подруга – учительница Мария Мартьянова. Они жили вместе с матерью и маленькой дочкой женщины. Потом, когда Жорж уезжал в Хиславичи, а затем в Белоруссию, Мария ездила за ним. Но страх перед этим человеком оказался сильнее голода, который грозил ей и близким в случае расставания.

Из показаний свидетельницы Марии М.: «Я не раз пыталась уйти, но оставалась. Боялась до дрожи в коленях. Ведь допросы и пытки Юнкерайт часто устраивал прямо в доме, где мы жили. Ночи напролёт из соседних комнат неслись крики истязаемых людей».

В 1944-м, когда немцы запаниковали, Юнкерайт сбежал в лес, бросив форму, докумен­ты и Марию. А в конце того же года Мартьянова получила письмо. Он писал, что под чужой фамилией снова был призван в Красную армию, получил ранение и лежит в госпитале в Горьковской области. Звал к себе, просил ответить по адресу: Горький, до востребования. Имя, на которое слать весточки, начеркал неразборчиво – то ли Иванов, то ли Иванцов. Мария, мечтавшая забыть войну как страшный сон, послание выбросила и уехала на Урал. Но зацепка осталась в архивах.

Последняя страховка

Правоохранители из Арзамаса, получив из Уральского управления показания Мартьяновой, поняли, что Иваненко и есть Жорж. Фамилия похожа, регион тот же, а главное – поведение. Наблюдение за мастером установили плотное, но осторожное. Больше года изучали его привычки, связи, особые приметы.

На следующий день сценарий повторился у проходной завода в Выксе. Мартьянова сидела в служебной машине, когда поток рабочих хлынул на улицу. И вдруг схватила за руку оперативника, указав на мужчину в тёмном костюме.

Так закончилась свобода палача.

Возмездие

При аресте Иваненко не сопротивлялся. Сразу понял: маскарад окончен. Сначала отпирался, но, прижатый уликами и показаниями бывшей сожительницы, раскололся. Рассказал даже то, о чём сыщики не знали.

Судили Юнкерайта зимой 1956-го там же, где он со своим карательным отрядом истреблял народ, – в посёлке Семлёво. Зал был набит до предела. Пришли те, кто выжил, помнил выжженную землю и выстрелы по ночам. Взгляды сотен людей впивались в палача. Однако приговор оказался не таким суровым, как ожидали присутствующие: 25 лет лагерей. Трибунал Московского военного округа учёл сотрудничество со следствием, положительные характеристики с завода и даже фронтовое ранение, полученное уже после того, как Юнкерайт сбежал от немцев и снова влился в Красную армию.

Из колонии он не вышел. По данным историков, бывший гестаповец погиб в заключении в результате несчастного случая. То ли рука закона оказалась длиннее, то ли вмешался высший суд, от которого не уйти никому. Так или иначе, полного срока не отсидел. Но и свободы не дождался.

ФОТО: Рассекреченное обвинительное заключение

Вернуться в раздел