Катя Качур: «С трёх лет почему-то верила, что стану писателем»

• гости
• интервью
• писатель
• литература
• журналист
• книга

Катя Качур – писательница, избранная публикой. Её произведения побеждают в конкурсах, где голосуют тысячи людей. Одна из последних выпущенных работ – роман «Копия Веры», вошедший в топ-3 самых востребованных новинок книжного рынка. В интервью нашей газете автор рассказала, какие реальные события легли в основу сюжета, и вспомнила путь от телевидения к литературе.

– Екатерина, ваш роман «Энтомология для слабонервных», написанный в прошлом году, вошёл в лонг-лист Национальной литературной премии «Большая книга». Поздравляем вас. Но это не первая высокая награда. Какие из них цените особенно?

– Даже не знала, что моё издательство номинировало меня. Приятный сюрприз. Уважаю писательский мир, литераторов, но больше ценю читательское признание. Есть премия на портале LiveLib, где объявляется книга года. Дважды побеждала там в номинации «Русская проза». Десятки тысяч людей проголосовали за романы «Желчный Ангел» и «Ген Рафаила». Я волновалась, хотела, чтобы выбрали меня, и когда это произошло, была безумно счастлива.

– Как объясняете такое участие окружающих? Можно просто купить книгу, прочесть, поделиться отзывом. Но проголосовать за автора – знак особой преданности. Чем, по-вашему, она обусловлена?

– Знаете, я сужу по собственному опыту. Если влюбляюсь в автора, поэта, музыканта, живописца, готова отдать свой голос за него где угодно. Когда роман запал человеку в душу, ему хочется поддержать творца. Поэтому он и участвует в опросах.

– Вы долгие годы проработали в телевизионной журналистике. Как случился ваш переход в литературу?

– Это было не одномоментно, а шаг за шагом. В столицу рванула в 2000-м. Зачем? У меня всё было хорошо, уже три года как работала на региональном телевидении – корреспондентом и ведущим, вела авторские проекты. Был успех и признание. Но в какой-то момент ощутила нехватку кислорода, захотелось открыть люк танка и увидеть большое небо. После недолгих поисков в федеральных СМИ пришла на Первый канал (тогда ещё ОРТ). Сначала работала спецкором в «Добром утре», затем, после замужества и рождения дочери, – в «Новостях» и программе «Время». Объездила полмира, встречалась с легендарными людьми, делала интереснейшие сюжеты.

Потом осознала, что выгорела. С одной стороны, чувствовала опустошение. С другой, подрастал ребёнок, который не слушался никаких нянь. Поняла, что пропущу детство дочки. И ушла. Шесть лет нигде не работала, была домохозяйкой. Затем трудилась в пресс-службе оборонного завода и литературным редактором Театра Наций. В процессе постепенно начала писать свою первую книгу. Так и поехало.

– А что стало переломным моментом, когда вы сели за художественный текст?

– С трёх лет почему-то верила, что стану писателем. Не знаю, откуда это взялось. Сочиняла всегда. С детства стремилась выражать мысли письменно. Сначала дневники, стишки, рассказики. Потом журналистика. А однажды наступил тяжёлый период жизни: рассталась с мужем, сменила работу. Первое произведение, которое начала писать в 47 лет, стало просто психотерапией. Оно было необходимо, чтобы решить свою проблему. Кто-то идёт к врачу, а я написала роман. «Капля духов в открытую рану» – книга боли.

– У вас биологическое образование. Почему выбрали именно его и повлияло ли это на прозу?

– В школьные годы хотела стать актрисой, режиссёром или журналистом. Но ни одной из этих специальностей в институтах моей родной Самары на тот момент не было. Пошла на биологию по глупой причине: на выпускном вечере влюбилась в мальчика. Он поступал на биофак, отправилась за ним. Сдала экзамены, а он нет. Отучилась пять лет. Полученные знания долгое время не использовала, но они часто всплывали в памяти и требовали выхода наружу. Свои наблюдения за лисицами в дикой природе изложила в «Гене Рафаила», изучение насекомых – в «Энтомологии для слабонервных». Мне кажется, связь между биологией и журналистикой существует. Профессии наблюдателей. Я препарирую души, дохожу до сердца, вытаскиваю оттуда эмоции и ощущения. Как бы жутко это ни звучало.

– Как рождается книга? Сначала герой или сюжет?

– Я – автор-архитектор. Не сажусь за компьютер, пока в голове полностью не созрела конструкция. От завязки до кульминации и развязки. Обязательно знаю финал и понимаю, куда приведу своих героев. Без этого нет смысла браться за перо. Сначала выстраиваю каркас, вижу, что, зачем и когда. На это уходят месяцы. И только потом начинаю писать, уже сформировав в уме книгу почти от начала до конца.

– Идея вашего нового романа «Копия Веры» возникла так же?

– Чтобы понять, как он зародился, нужно, наверное, вернуться в моё детство. С ранних лет замечала такую особенность: если на улице среди ста человек окажется один умалишённый, он подойдёт именно ко мне и начнёт говорить. В таких ситуациях думаю: что у него в голове? Что сломалось в его организме или, наоборот, может, он видит больше, чем я? Дочь как-то сказала: «Мам, к тебе тянутся такие типажи, потому ты что ты у меня странненькая». Вот такими же «странненькими» людьми, как сама, населены все мои романы. «Копия Веры» не исключение.

Толчком к его созданию стал один эпизод в московском метро. Несколько лет назад в вагон рядом со мной – именно рядом со мной – села пожилая пассажирка, лет 75. В руках у неё было два огромных пакета со стаканчиками из-под кофе. Видимо, насобирала на улице возле мест общепита. Пока мы ехали, она доставала каждый стаканчик, нюхала его и выпивала остаток напитка. Женщина была ухоженной, чистой, опрятной, не брошенной, но с явной деменцией. Меня поразила данная сцена, и я поняла – это посыл к роману. Но о чём он будет, долго не могла решить.

Через год-два мои друзья Дмитрий и Алена Павловы рассказали потрясающую историю, как одну картину на аукционе «Кристис» продали за бешеные деньги, а она оказалась копией. И у меня в мозгу произошёл взрыв. На первый взгляд, как связать между собой безумную старушку и продажу холста? Но я смогла, и получилась очень пронзительная история о жизни художников и их женщин – жён, любовниц, матерей, дочерей, внучек. Одни стали их музами, а другие – проклятием на всю жизнь.

– Заголовок произведения многослойный. Что вкладывали в него?

– Когда однажды ночью вместе с замыслом романа пришло его название – «Копия Веры», у меня аж мурашки побежали по спине. Потому что, с одной стороны, Вера – реальный персонаж, мать художника Павла Мустакаса. У неё после смертельной аварии на земле появляется «двойник». С другой стороны – есть копия картины Виктора Васнецова «Девушка с кленовой веткой». На ней изображена 20-летняя Вера Мамонтова, вокруг которой разворачиваются все события. И в-третьих, это подмена понятия веры как таковой: в Бога, любовь, себя, своё предназначение. Порой она ускользает от героев, иногда ведёт к цели или к заблуждению. И вот как раз выяснить, где вера – истинная, а где её копия – и предстоит моим персонажам на протяжении всего романа.

– С чего посоветуете начать знакомство с вашим творчеством?

– С «Любимчика Эпохи». Есть люди, которые после этой книги категорически не подходят к Кате Качур. Другие, наоборот, после неё читают только меня. По сути, это зацепка, позволяющая понять, мы вместе или совершенно разные.

– Какую писательскую задачу ставите перед собой? Научить, развлечь, отвлечь?

– Хочу рассказать о вселенской любви. Доказать, что она существует. Не только чувство между мужчиной и женщиной. Это связь между людьми, которые, казалось бы, не должны друг друга любить. Например, в «Гене Рафаила»: зять – генерал полиции и тёща – сельская учительница литературы. Что их связывает? А они становятся настолько близкими душами, что каждый готов отдать за другого жизнь, пойти на смерть. Хочу окрылить людей и напомнить: именно любовь и милосердие способны спасти мир.

Вернуться в раздел