Дорогами пыльными, вязкими…

• наши люди
• Кировская область

Он был оперуполномоченным БХСС, командиром отдельного взвода, заместителем начальника Воркутинского городского отдела внутренних дел по политико-воспитательной работе. Службу закончил в должности замполита Уржумского РОВД. У 97-летнего ветерана богатый жизненный опыт. Но для нас, наследников Победы, особенно ценны его воспоминания о фронтовом пути. О том, каким был этот путь, рассказывает полковник милиции в отставке Андрей Иванович Самарцев:

- Родился я на Дальнем Востоке в 1923 голу. Окончив семь классов, работал в колхозе. Потом в сельпо продавцом. Весной 1942-го меня призвали на службу в Красную армию.

В стрелковом полку я был наводчиком пятидесятимиллиметрового ротного миномёта. После четырёхмесячной боевой подготовки нас привезли под Сталинград. 

В боях за Сталинград

Началом обороны города на Волге считается 17 июля 1942 года, когда немецко-фашистские войска подошли к малой излучине Дона. Я прибыл под Сталинград в составе войсковой части в конце июля. К фронту шли ночами, делая переходы по 50-60 километров. Дорога покрылась толстым слоем пыли, которая при движении колонны поднималась и висела в воздухе тучей, забивалась в горло, уши, под взмокшие от пота гимнастёрки. Нас мучила жажда, воды в степи не было. Солдаты, натерев мозоли, снимали сапоги и шли босиком.

К утру достигли этого хутора. Со стороны Котлубани появилась группа вражеских самолётов, которые принялись бомбить нашу колонну. Начался кошмар! Массированная бомбардировка продолжалась почти целый день. Одна группа вражеских самолётов сменяла другую, причём в каждой было примерно по 20-30 машин. Фашистские лётчики застали нас в чистом поле и расстреливали из пулемётов. Бойцы разбегались, залегали в ямах, воронках от бомб, укрывались в балках.

К вечеру атаки начали стихать. Командир и комиссар полка собрали солдат и приказали занять оборону в районе хуторов Власовки и Бабарукина. На этот раз противник обрушил на нас огонь артиллерии и миномётов, в атаку пошли танки. Враг ворвался в Малую Россошку, но наша контратака выбила немцев из этого населённого пункта. Мы шли в полный рост. Я двигался в цепи стрелковой роты. Почти сразу же убило наводчика ротного миномёта - моего односельчанина. Тогда я снял миномёт и сделал несколько выстрелов по пулемёту противника, уничтожив огневую точку. Из двух станковых пулемётов немцы открыли по мне перекрёстный огонь. Пришлось быстро сменить огневую позицию. В этом первом своём бою я понял, как дорого стоит жизнь и как легко её потерять.

Около 10 суток на передовые позиции по ночам доставляли только по полкотелка пареной ржи или пшеницы на человека. Порция суточная. Ни хлеба, ни соли. Порой рискуя жизнью, по темноте пробирались на нейтральную полосу и искали продукты в вещмешках убитых наших солдат и немцев. Но там мало что находилось.

Помню, как, вырвавшись из окружения, вдоволь наелись горохового супа, но у многих заболели желудки. Лечились просто: поджаривали зёрна пшеницы в касках и ели.

Понеся большие потери, наша дивизия вышла из боёв на доукомплектование. Меня и моего земляка, как активных участников боевых действий, направили на трёхмесячные курсы младших лейтенантов. 

Освобождение Донбасса

После окончания курсов меня вновь направили в стрелковую дивизию. Получил назначение на должность командира первого огневого взвода. В роте было шесть 82-миллиметровых батальонных миномётов. Мы стояли в обороне у села Дмитриевка на реке Миус Донецкой области. Было спокойно, и солдаты больше времени могли тратить на боевую выучку.

Летом 1943 года началось сражение на Курской дуге. Войскам, оборонявшим Донбасс, поставили задачу прорвать линию обороны   немцев на Миусе и выйти к реке Крынка, чтобы не дать врагу возможности перебросить на Курск подмогу.

Наша рота обеспечивала огнём первый стрелковый батальон, который вёл ожесточённый бой западнее села Степановка. Я находился в боевых порядках и управлял огнём миномётов рот. Продвижение красноармейцев замедлилось из-за сопротивления опорного пункта немцев, который находился на высоте. Командир батальона приказал ротам окопаться. Ночь прошла спокойно. На рассвете прибыли кухни и накормили завтраком. Как сейчас помню, дали перед боем по 100 граммов водки, которую закусывали свежими огурцами.

К нам, находящимся на огневом рубеже бойцам, подошёл командир роты. С ним были ещё солдаты. Он приказал поднимать ребят в наступление на высоту. Но наша атака захлебнулась. Слишком сильный обрушился артиллерийский и миномётный огонь противника. Я залёг в небольшом окопчике. Видимо, раньше здесь тоже наступали наши, но безрезультатно.

Окоп оказался настолько мал, что автомат пришлось положить на бруствер, а сумку с гранатами оставить на пояснице. Вражеская мина разорвалась рядом со мной, и я почувствовал сильный удар по пояснице. Обстрел продолжался, поэтому остался лежать в укрытии, вжавшись в землю. Через некоторое время поступила команда отходить с занятых позиций. Стало ясно, что без предварительной артиллерийской подготовки высоту нам не взять. Приподнявшись из окопчика, увидел, что мой автомат ППШ разбит вдребезги, а на двух гранатах такие вмятины от осколков, что даже запалы погнулись. Осторожно снял сумку и оставил её в ямке. Что было бы со мной, если бы от удара сдетонировали гранаты? Но с другой стороны, если бы не амуниция с боеприпасами, мне бы перебило позвоночник.

В конце августа 1943 года, разгромив немецко-фашистские войска и овладев неприступной высотой, наш гвардейский стрелковый полк двинулся на ликвидацию Никопольского плацдарма, освобождая один за другим города Донбасса. При этом мы несли большие потери в живой силе и технике.

Трудностей в нашем наступлении добавляла сама природа. Почти всё пространство между Днепром и Южным Бугом занимала пашня, которая ранней весной 1944 года, впитав талую воду, набухла настолько, что в некоторых местах солдаты проваливались в жидкую грязь по колено. По самые ступицы уходили в раскисшую вязкую землю колёса орудий и конных повозок. Наступать было почти невозможно, техника и люди передвигались в основном по дорогам, но и они долго не выдерживали нагрузки колёс автомашин и гусениц танков. В результате весенней распутицы к середине марта между Днепром и Южным Бугом образовались пробки из неподвижной, облепленной грязью техники: брошенной немецкой и застрявшей нашей.

Мы, измотанные боями и капризами погоды пехотинцы, подошли к Николаеву. Артиллерия и танки отстали. 10 дней воевали за этот город, но взять не могли, только несли большие потери. Лишь к концу марта 1944 года, используя отвлекающий манёвр морских пехотинцев, наши войска вошли в Николаев.

До Победы ещё оставались километры бездорожья в холоде, голоде, под шквалом огня… Но и их мы успешно преодолели.

А рассказал про бои за Сталинград и Донбасс потому, что сам был тому свидетелем. И хочу, чтобы эту правду знали и помнили.

Вернуться в раздел