Атаманша с волчьей хваткой

• Пермский край
• спецдосье

Она прогремела под прозвищем Насти-ворожейки. Орудовала в самый непростой период - во время голода и разрухи после Гражданской войны. На первое дело вышла почти девчонкой. И пошло-поехало. Попалась. Получила восемь лет каторги, а весной 1917-го была амнистирована. Познакомившись в Петрограде с демобилизованным унтер-офицером Фёдором Пермяковым и обвенчавшись с ним, приехала в Пермь - на родину супруга. Здесь родила дочь и… сколотила банду, отличавшуюся небывалой жестокостью.

Поведения нехорошего

На дело Настя ходила даже беременной. Чернявенькая, невысокого роста, худенькая. Никто ничего плохого и подумать не мог. Между тем супруг и другие подельники - все мужики здоровые - боялись атаманшу как огня, хватку барышня имела волчью.

В те годы в окрестностях Перми действовало порядка двух десятков преступных групп, но именно банда Насти-ворожейки наводила на местных жителей панику. Злоумышленники совершали вооружённые налёты на людей и вагоны с продовольствием, жестоко убивали, в том числе женщин и детей. Сыщики сбились с ног в поисках преступников, но каждый раз им удавалось уйти. Не оставляли они ни улик, ни свидетелей.

В 1921-м супруги-злодеи всё же попали в поле зрения правоохранителей. Но вменили им тогда мелочь - кражу свиной туши на станции, трёх ящиков гвоздей и одной упаковки стекла. Приговорили к восьми месяцам в домзаке - в то время так назывались места лишения свободы, созданные на основе арестных домов. А через полгода освободили с характеристикой: «Ни в чём предосудительном замечены не были, поведения хорошего, все обязанности исполняли честно и добросовестно, взысканиям и наказаниям не подвергались».

Звали злодейку вовсе не Настей, а Итерией Тарасюк. Родилась она в польской деревне Веpетьи. На первое дело отправилась в 16 лет. Убила генерала в Люблине, за что получила восемь лет каторги. Следующей жертвой стал родной брат-уголовник, которого она безжалостно прирезала и вновь оказалась в тюрьме. В 1917-м освободилась по амнистии, объявленной Керенским, и решила затеряться. Вначале поехала в Петроград, а затем уже с мужем в Пермь. Но всё это сотрудники уголовного розыска выяснят потом. Пока же Настя с сообщниками продолжала наводить ужас на округу.

Пользуясь малоприметной внешностью, женщина слонялась от дома к дому, заводила разговор с местными жительницами.

- Давай погадаю, всю правду скажу, любимого приворожу, беду отведу, - доставая колоду карт, предлагала злоумышленница.

Пpи ворожбе заставляла людей смотреть в стакан с водой и в это время била по голове топором. А ещё просилась в дом переночевать, за кров обещала щедро заплатить. Под утро открывала запоры, впускала своих...

Отбывая наказание за кражу, Настя познакомилась с Александрой Суpочкиной, находившейся под следствием по факту хищений на складе, где работала. Подружились. Уже на свободе Пермякова-Тарасюк вызвалась приворожить приятельнице бросившего мужа. Больше Шуру никто не видел, а из её квартиры пропали дорогая швейная машинка, самовар, шуба и прочие пожитки.

Другая приятельница попросила погадать на судьбу отступившего с Колчаком мужа. И тоже лишилась жизни. Следствие установило, что Настя познакомилась с погибшей на базаре, где продавала вещи убитой Суpочкиной.

«…оне берут на пушку»

Похождения Насти закончились  на убийстве 17-летней Марии Мельниковой. Случилось это в доме по улице Малой Ямской. Девушка жила с матерью, которая на свою беду и привела злодейку. Женщины познакомились в доме заключённых. После освобождения Настя не раз заглядывала к товарке, так было и 31 января 1923-го.

Посидели, поболтали, а потом гостья попросила для лошади отрубей. В дровяник за ними отправилась Мария, а душегубка следом. Пропали обе. Мать пошла за дочерью во двор и обнаружила её в луже крови без признаков жизни. Тут из постройки выскочила Настя с топориком. На крик хозяйки выбежали соседи, убийцу задержали и вызвали милицию.

Уголовный розыск в те годы располагался в доме известного в Перми мецената Синакевича. Туда и привезли Настю-ворожейку, началось следствие. Тогда ещё сыщики не предполагали всех масштабов. Началась кропотливая работа. Вторым, кстати, повязали мужа злодейки. Федя находился с повозкой поблизости от места преступления. Поняв, что всё пошло не по плану, попытался удрать.

Постепенно, шаг за шагом, были установлены и арестованы члены банды. Все они пытались оправдаться, перекладывая вину на атаманшу. Не отставал и Фёдор Пермяков, муж Насти.

Из показаний свидетельницы - жены обвиняемого Овечкина: «Муж называл её «мокpушницей», она сама говорила мне, смеясь, что в 20-м убила старуху в деревне и закопала в огороде. На «мокpушах» работает с 15 лет, с Польши, где с братом дел делали много».

- Виновным себя в убийствах с Пеpмяковыми не признаю и то, что производил ограбления вагонов на станциях, - утверждал Григорий Овечкин. - Настя иногда останавливалась у нас, но я на делах с ней не бывал.

При этом в доме Овечкиных во время обыска нашли и изъяли множество улик, говорящих об обратном. На суде про ворожейку скажут: совершая убийства, была хладнокровной, а у Григория глаза горели от ярости и агрессии.

- Настя звала меня как-то… мол, зайду к богатой знакомой ворожить, чем-нибудь оглушу, а потом дождусь хозяина - и его так же. А ты поможешь нести вещи, - говорил Игнатий Ипатов.

- Неправда, - возмущалась атаманша. - Ганька Ипатов сам занимался грабежами, а я ни в чём не виновата.

А эту записку перехватили сыщики, Михаил Щицын адресовал её жене (орфография и пунктуация сохранены. - Прим. авт.): «Маня если тибя спpосят нащот Гpишки Овечкина то ты говори что некакую дружбу не вили и не гастивалися говоpи что ты ево не знаеш… Маня оне беpут на пушку».

Настя же причину содеянного называла так:

- Кормиться нам чем-то надо, дитё, небось, тоже есть-пить просит.  

В банду входили pаботники станции Пеpмь I и даже сотpудник транспортного ГПУ, их жёны стояли на «шухере» и сбывали похищенное. Но основным лидером однозначно являлась Настя. Она напрашивалась людям в гости, впускала подельников, хозяев забивали и выносили всё, что можно.

Темнота и тяжёлая нужда

Кирпичная стена, у которой расстреляли Настю, сохранилась и сегодня

Суд состоялся 10 мая 1924 года в пермском городском театре. По уголовному делу проходили 20 человек. Публику на процесс пускали исключительно по билетам, которые распространял профсоюз. Желающих поглазеть было много.

Так и не выяснено до конца, сколько человек на совести банды Насти-воpожейки. Органы внутренних дел полагают - не менее 40. Много в деле и других эпизодов, в которых угадывался почерк Насти и подельников, но прямых доказательств собрать не смогли.

На суде адвокаты давили на крестьянское происхождение подопечных. Ну или пролетарское, как у Щицына. Ипатова же, по их мнению, толкнула на преступления темнота и тяжёлая нужда. Всё это, как считали защитники, будет смягчающим обстоятельством при вынесении наказания.

- Его крестьянское происхождение должно послужить мотивом к снисхождению, - уверял адвокат Сушков, отстаивавший Фёдора. - Он всё время думает о земле и своём хуторе. Злая судьба столкнула его с Настей, и слабовольный Пермяков встал на путь преступлений.

Настю, её супруга Фёдора и ещё четырёх сообщников приговорили к расстрелу. Пять человек получили от двух до десяти лет заключения, остальные - условный срок. Одну женщину оправдали. Приговор приведён в исполнение.

Настю-ворожейку казнили во дворе всё того же дома Синакевича. Произошло это ночью, чтобы никто не видел. Однако весть разнеслась по городу со скоростью ветра. Множество людей разместились на крышах соседних строений, чтобы понаблюдать за процессом.

…Кирпичная стена, у которой, по некоторым сведениям, расстреляли Настю-Итерию, сохранилась до сих пор. Равно как и дом Синакевича, сейчас там размещается школа.

Вернуться в раздел