230

Вести жизнь ни в чём не зазорную

Вести жизнь ни в чём не зазорную
ФОТО: Полицейские Пензы. 1870 г.

Чего стоит слово офицера? Для кого зажигают Вечный огонь? Как правильно ходить в строю? Кому посвящают храмы и мемориалы? Как призвать обидчика к ответу? На эти и многие другие вопросы в новой рубрике нашего журнала «Традиции и символы» ответит её ведущий – главный хранитель Постоянно действующей выставочной экспозиции Культурного центра ГУ МВД России по Волгоградской области кандидат исторических наук Валентин Ростовский.

Российский офицерский корпус за более чем 300-летнюю историю своего существования выработал устойчивую систему традиционных понятий, позволяющих воспитывать преданных и самоотверженных защитников Отечества как от внешних, так и от внутренних угроз. С кадетской скамьи до стен полкового собрания в сознании человека, стоявшего на страже устоев государственной власти, утверждался главный завет Петра Великого «В службе – честь!», по которому личные качества и поступки офицера должны были соответствовать этой в высшей степени благородной миссии. Первостепенное значение в формировании идейных основ военного профессионала отводилось такой категории офицерской культуры, как традиция. Именно традиция, освящённая авторитетом предыдущих поколений, цементировала основное понятие офицерской морали – беззаветное служение Отечеству как высшее проявление патриотизма, а через офицерский корпус оно транслировалось и на рядовой состав. Со временем в нашей стране это стало нравственной основой для всех людей в погонах – тех, кто с оружием в руках и с риском для жизни стоит на страже безопасности сограждан, общества и Российского государства.

Изначально традиции служебной деятельности отечественных силовых структур стали складываться в частях русской регулярной армии – любимом детище Петра I. Творцом и вдохновителем этой категории корпоративных отношений был офицерский корпус, олицетворявший российское дворянство. Как представитель военно-служивого сословия, офицер-дворянин освобождался от податей, платя своеобразный налог кровью, что ставило его в привилегированное положение по сравнению с другими категориям населения. Принадлежность к числу людей избранных рождала обострённое чувство собственного достоинства.

Чувство долга и чувство собственного достоинства – два этих традиционных понятия легли в основу офицерской психологии. Сочетание этих качеств стало основой для формирования кодекса чести русского офицера.

Говоря о роли традиции, следует отметить, что кодекс поведения офицера не был зафиксирован в России законодательно и передавался из поколения в поколение как свод правил, выработанный самим ходом истории. Только в конце XIX века, когда верховная власть официально разрешила поединки в военной среде, дуэльные кодексы отчасти отразили модель поведения офицерских чинов.

Безупречная репутация прежде всего предполагала личную неприкосновенность. Ничто, кроме оружия, не могло коснуться офицера. Он не должен был подвергаться каким бы то ни было наказаниям, затрагивающим его достоинство как человека. В отличие от других подданных взыскание по векселю, например, могло быть обращено только на офицерское имущество, но не на его личность. Задержанию или аресту по поводу неуплаты долга он не мог быть подвергнут. Никогда, несмотря ни на какие заслуги, не производился в офицеры человек, подвергшийся телесным наказаниям. Более того, получивший оскорбление действием, то есть побои, должен был оставить службу, поскольку считалось, что пребывание в офицерской среде публично униженных людей наносит ущерб званию как таковому.

Оскорбление словом становилось не меньшим пятном. И оскорблённый при любых обстоятельствах обязан был дать достойный отпор обидчику, невзирая на его чин или высокое положение. Даже если это касалось членов царской семьи. Порой попытка отстоять свою честь имела необратимые последствия для особо впечатлительных натур.

Однажды во время аудиенции группы офицеров у наследника-цесаревича Александра Александровича великий князь позволил себе обругать одного из присутствующих скверными словами. Тот ответил ему с подобающим достоинством и немедленно ушёл, предупредив, что если в 24 часа не получит извинения, то застрелится. Извинения не последовало – и угроза была исполнена.

Клятвопреступник в офицерской среде моментально становился изгоем как человек, поправший саму основу корпорации военных профессионалов. Сохранить верность данному слову было делом чести. Не случайно пользовалось популярностью выражение «слово чести», синонимом которого впоследствии стало «слово офицера».

Созданная в начале XVIII столетия по военному образцу российская полиция тем не менее выстраивала уже собственную систему должностей и служебной иерархии, отличную от вооружённых сил. Но, даже несмотря на то, что в 1800 году Павел I объявил её гражданским учреждением, а служебные кабинеты постепенно стал заполнять чиновный люд, традиции, привнесённые армейским офицерством в ряды полиции, продолжали оказывать влияние на профессиональное сообщество стражей порядка. Напряжённые и опасные условия службы, военный мундир и погоны, строгая субординация и система приказов – всё это роднило полицейскую службу с военной. Специфика же охраны правопорядка – утверждение законности в самой гуще российской жизни – требовала формирования определённого нравственного стержня в сознании представителей новой структуры исполнительной власти.

Стремление к реализации этой идеи было заложено уже в Регламенте Главного магистрата Санкт-Петербурга, принятого 16 января 1721 года. 10-я глава нормативно-правового акта под названием «О полицейских делах» определяла, что «...полиция есть душа гражданства и всех добрых порядков и фундаментальный подпор человеческой безопасности и удобства». Таким образом, новый правоохранительный орган России замышлялся как нравственно-правовой инструмент в утверждении добрых отношений в обществе, взаимопонимания и безопасности, и моральный облик служителя полиции должен был соответствовать этой высокой цели.

Пристальное внимание духовно-нравственной составляющей в профессии полицейского уже традиционно было уделено в царствование Екатерины II. «Устав благочиния, или полицейский», принятый в 1782 году, впервые в истории систематизировал деятельность российской полиции в масштабах страны и определял общую нравственную позицию для её сотрудников. Кодекс поведения, изложенный в уставе, состоял из семи пунктов, и такая основополагающая заповедь, как «верность к службе Императорского Величества», стояла здесь лишь на четвёртом месте. Первые же три предполагали здравый рассудок, добрую волю в отправлении порученного и человеколюбие. Помимо этого полицейский должен был проявлять усердие к общему добру, радение о должности, честность и бескорыстие. Одной из основных целей в поддержании правопорядка провозглашалось не наказание и устрашение, а воспитание подданных и контроль за тем, чтобы каждый член общества неукоснительно исполнял свои обязанности.

С уровнем образования начальствующего состава полиции дело обстояло более-менее благополучно – многие были выпускниками военных училищ или иных образовательных учреждений (к примеру, царицынский уездный исправник, а затем и полицмейстер города Царицына Николай Потоцкий прошёл школу Елизаветградского кавалерийского училища). Однако культурно-нравственный багаж нижних чинов был довольно примитивным. К тому же в большинстве своём они обладали незначительным уровнем общей и специальной подготовки, часто злоупотребляли служебным положением, были бесцеремонны и грубы в общении с теми, чьи права и законные интересы, по сути, должны были защищать.

Вести жизнь-3.jpgУчебный класс школы для подготовки городовых.

Для российского крестьянина, к примеру, полицейский урядник являлся самым близким и непосредственным воплощением государственной власти и пользовался значительным влиянием на сельский мир. Не случайно в рассказе Антона Павловича Чехова «Пересолил» землемер Смирнов пугает крестьянина упоминанием полиции.

Пытаясь исправить положение, руководство страны стремилось повысить уровень подготовки низового звена сельской и городской полиции, сформировать позитивный образ блюстителя порядка. К примеру, в 1908 году по инициативе самарского губернатора Владимира Якунина были организованы курсы полицейских урядников. Их создателем и руководителем стал вице-губернатор Степан Белецкий, возглавивший впоследствии Департамент полиции МВД Российской империи. В качестве преподавательского состава привлекались чиновники губернской полиции, специалисты в области ветеринарии и медицины, советники губернского правления, чины сыскного отделения и жандармерии. В ходе подготовки урядников главное внимание лекторами обращалось на изучение тех отраслей полицейской службы, с которыми их подопечным чаще всего приходилось сталкиваться в своей практике. Обучающиеся знакомились с полицейским музеем, им в популярной форме излагалась методика раскрытия преступлений. Для них выписывались газеты и журналы, в том числе «Вестник полиции», разъяснялись правила служебной этики.

Вести жизнь-2(2).jpgГородовой и крестьянка. Открытка начала XX века.

Для нижних чинов городской полиции руководством к действию служили инструкции и наставления, подготовленные руководством на местах. Изданная в 1890 году «Инструкция городовым Царицынской полиции», предъявляла полицейским служителям ряд этических требований, в частности:

«§ 1. Городовой есть блюститель порядка и благочиния, оберегающий личность и собственность каждого.

§ 2. Он должен исполнять службу по совести с точностью и быстротой.

§ 4. Городовому необходимо вести жизнь честную, ни в чём не зазорную и совершенно трезвую.

§ 5. Исполнения закона или полицейского распоряжения следует требовать с достоинством и настойчивостью».

Одной из проблемных сторон подготовки кадрового резерва младшего состава городской полиции была крайне неразвитая система профессионального образования. Специальное обучение нижних чинов проводилось только в крупных городах и лишь в течение двух–трёх недель. Школа для подготовки городовых существовала только в столице при Резерве Санкт-Петербургской полиции, где курс длился чуть больше месяца, и это образование считалось очень основательным.

В связи с этим и многими другими назревшими вопросами в 1907 году правительство объявило о предстоящей подготовке реформы полиции. В заявлении главы кабинета министров Петра Столыпина ставились задачи создания специальных учебных заведений для подготовки полицейских и введение обязательного образовательного ценза для них. Предполагалась разработка Полицейского устава, специальных присутствий под председательством губернаторов для решения вопросов ответственности сотрудников полиции за нарушение этических норм и неслужебные поступки. Ставился вопрос об учреждении судов чести и создании полицейских клубов. В 1914 году газета «Волго-Донской край» в связи с этим высказывала предположение, что руководящему составу полиции вместо гражданских отличий будут присвоены звания и права бригадных, батальонных и ротных командиров. А для занятия полицейских должностей необходимым условием будет поставлено пребывание на действительной военной службе не менее трёх лет и исключительное знание строевой подготовки. Основная же цель реформирования заключалась в повышении уровня доверия к полиции в обществе, укреплении престижа полицейской службы, уменьшении текучести кадров.

Задуманному не суждено было сбыться. Дальнейшему развитию традиций воспитательной работы в рядах царской полиции, как и самому учреждению, положило конец крушение Российской империи. А в советской милиции были уже свои подходы и к традициям, и к воспитанию сотрудников… Вернуться в раздел

Читайте также

Милицейская волна