Татьяна Васильева: «Я многое ещё не сыграла»

• точка зрения
• интервью
• актриса
• артист

В гостях у журнала «Полиция России» советская и российская актриса, телеведущая, народная артистка Российской Федерации Татьяна Васильева.

– Татьяна Григорьевна, ваша семья была далека от театра. Как и когда вы поняли, что хотите стать актрисой?

– Наверное, это произошло в школе. Пропадала в театральном и литературном кружках. И пошла по этому пути. После выпускного мы с подружкой, за которой я всё время тянулась, приехали из Питера в Москву и поступили в школу-студию МХАТ. По недоразумению, её в самый последний момент отчислили. А я, неожиданно для всех, осталась в Москве.

Они узнали об этом позже. Потом выяснилось, что мой папа, Григорий Абрамович Ицыкович, приезжал в Москву, чтобы забрать документы, но его отговорили. Хорошо, что узнала об этом уже когда оканчивала школу-студию. Для меня это было слишком серьёзно. Я любила папу и щадила его. Он прошёл всю войну, был кавалером орденов Красной Звезды и Отечественной войны II степени. Но я благодарна и ректору, и педагогам, которые его отправили обратно и оставили тот разговор в тайне от меня.

– Тернистым ли оказался путь на сцену?

– Я не знаю, какой он ещё бывает. Знаю только свой. В дипломных спектаклях школы-студии у меня не было выгодных ролей, доставались какие-то безмолвные. Но мы ставили самостоятельные студенческие спектакли. И главный режиссёр Московского театра сатиры Валентин Плучек взял всю нашу группу к себе. Эти спектакли играли в Театре сатиры на протяжении нескольких лет. Зрительный зал всегда был полон, нас любили.

В «Сатире» я стала играть сразу главные роли и к этому привыкла. За что, почему? Мне и в голову не приходило, что не справлюсь. Не понимала, что у меня не получается первая роль – комиссара в спектакле «У времени в плену». Что это было на грани провала. Просто пыталась сделать то, что от меня хотели. Осознание того, что я делаю, пришло лет через пять. Но нужно было этот путь пройти. Не знаю, как он называется. Думаю, что единственно правильный.

Я стала тем, кто я есть, благодаря моему педагогу Василию Петровичу Маркову и Валентину Николаевичу Плучеку.

– Что для вас сцена? Что вами двигает?

– Это вопрос, на который не могу ответить. Что мной двигало и откуда это пришло? Но явно не от моего таланта. В этой профессии меня никто не видел и не мог увидеть. Я была очень стеснительная, стояла всегда позади всех. Одноклассники меня совсем не воспринимали. Только в последнем классе, когда уже посещала кружки, стала удачно изображать педагогов, одноклассникам понравилось и на меня стали обращать внимание. А школу окончила с одними тройками. Из-за этого могла не попасть на учёбу во МХАТ. Но к тому времени я была уже одержима. Да, это одержимость!

– Вы снимались в замечательной советской музыкальной комедии «Здравствуйте, я ваша тётя» по мотивам пьесы Брэндона Томаса. Этот фильм сразу разобрали на цитаты. Говорят, что на съёмках была невероятно тёплая юморная атмосфера?

– Это тот случай, когда сначала было смешно нам, артистам, а потом – зрителю. Все как на подбор – величайшие комедийные мастера. И режиссёр великолепный – Виктор Титов. Тихий, скромный человек. Он очень много репетировал с Александром Калягиным. Мы мучительно ждали, когда наконец начнутся съёмки. Фильм вообще был срепетирован как спектакль. И потом снимался достаточно быстро. Его можно было играть в театре как спектакль. Но тогда это никому не пришло в голову.

Да, снимали весело. И трюки, и кидание тортами – в принципе, все традиционные элементы, что всегда присутствуют в комедии. Смены были большие. И ночью мы работали. Но никто не жаловался. Все получали от этого радость. Шалили, как в детском саду. И по делу. И это самое лучшее состояние, когда ты играешь комедию. Все были приятные люди. Никто никого не стеснялся. Это же почти клоунада. Многие актёры сами себе образ придумывали. Армен Джигарханян приклеил усы кверху ногами – уже смешно, придумал неповторимую походку. Михаил Казаков – бравый полковник с деревянной ногой. И Александр Калягин сыграл просто гениально. И Валентин Гафт, и Олег Шкловский были смешны. Там не было проходных ролей.

– Наверное, такая же атмосфера была и во время съёмок полюбившегося зрителям фильма «Самая обаятельная и привлекательная», в котором вы сыграли подругу главной героини?

– Нет, Геральд Бежанов, который снимал комедию, был очень печальный и без юмора человек. Его интересовало только то, чтобы правильно говорили текст. А я знала, что могу сказать лучше, чем написано. Понимаю, как построить фразу пооригинальнее, чтобы было смешно. И мы всё время выясняли отношения. Я была на нервах. Несколько раз хотела вообще уйти. Ира Муравьёва более спокойный человек, но и к ней он был очень требователен. Почему получился фильм, почему его любит зритель – это большая загадка. Сценарий хороший.

– Театр и кино. Чему отдаёте предпочтение?

– Конечно театру. Кино ушло из моей жизни.

– Вы отказываетесь от ролей в кино?

– Отказываюсь, особенно от сериалов. Даже при нужде. Все про одно и то же. Нечего играть. Да сейчас это и не требуется – выучил текст и иди… Мне даже интереснее ходить на шоу. Потому что там живое общение, я там чувствую себя свободно. Могу говорить то, что думаю, что знаю. Меня проклинают за это… Вот была недавно на пробах. Приглашают совсем юные мальчики и девочки, которые не знают, кто я.

– Вас не знают? Не поверю!

– Есть такие молодые режиссёры, которые в театре никогда не были. Одного я привела туда, взяла на себя такую миссию. Симпатичный, современный. Говорю ему: «Приди, посмотри спектакль с моим участием. Ты же меня не знаешь». – «Да, я вас не знаю. Никогда в театре не был». И это режиссёр! Он пришёл, посмотрел и говорит: «А можно я ещё приду?» После этого к нему даже стала иначе относиться. Ну, это ещё хороший вариант. А есть такие, которым театр вообще неинтересен.

Недавно на пробах достаточно известный режиссёр предложил что-нибудь почитать. Я прочла. «А можно немножко посмешнее и позлее?» Выполнила его просьбу. «Ну, уже лучше. Давайте ещё разок – и разойдёмся». А это были пробы в хорошее кино, хорошая роль. Моя. Но я заранее знала, что он меня не возьмёт.

– Зная это, всё равно пошли?

– Мне нравится ходить на пробы. Я никогда не отказываюсь. Это мой принцип.

– Вы как-то говорили о партнёрах по театру, кино, что вам важно видеть глаза, чувствовать обратную связь. Кто ваши любимые партнёры?

– Самые сильные впечатления остались от работ в кино с Евгением Евстигнеевым, Евгением Леоновым. Мастера! Они по-другому существовали, потому что подстрахованы талантом. Колоссальным. Не боялись партнёра. Их нельзя было сбить с толку даже своей бездарностью.

В Театре сатиры очень много играла с Андреем Мироновым – бесконечно талантливый артист. В «Ревизоре», «Горе от ума»… Он мог играть всё. И чувство юмора у него было особенное, тонкое. А Анатолий Папанов! Вообще, в Театре сатиры артисты существовали совсем по-другому. Плучек – ученик Мейерхольда. Там превалировала форма. И за форму можно было всегда спрятаться. А если форма правильная, то это три четверти успеха. А если артист талантливый – это просто сказка!

Самый мой любимый партнёр – это Иннокентий Смоктуновский. Вот тут можно потерять дар речи! Мы снимались в двух фильмах – «Дамский портной» и «Хочу в Америку».

С Константином Райкиным 20 лет играли очень хороший спектакль «Там же, тогда же» по пьесе Бернарда Слейда в постановке Леонида Трушкина. Но Константин признавался, что он сам от себя аккумулируется. Партнёр может его просто сбить. «Мне, как теннисисту, – нужна стенка на тренировке. Вот так я могу репетировать с самим собой». И я постепенно приучилась к такому партнёрству.

– Вы не раз говорили, что за антрепризой будущее. По-прежнему так считаете?

– Да, это огромный двигатель театрального дела. С этого всё начиналось, к нему всё и пришло. Это очень здоровая затея. Там нет врагов, нет тех, кто тебя не любит, завидует, кто заинтересован в твоём провале. Там никто тебя не подсиживает. Там есть только те, кто хочет, чтобы у всех всё получилось.

– Когда вы работаете над ролью, понимаете, что будет успех?

– Вот этого не дал нам Бог. Даже если есть талант, ты никогда не знаешь – что будет востребовано, а что нет. Помню первую свою антрепризу «Вишнёвый сад», где играла Раневскую. С настоящими декорациями, каждый цветочек, дерево делали вручную в Италии. Невероятная красота на сцене! И состав мощный – чего стоит один только Фирс в исполнении Евстигнеева. В Питере мы две недели каждый день играли в БДТ. И каждый день аншлаги, там дежурила конная милиция. Тогда, в 90-е, зритель проявлял интерес к классике. Ну и постановка сама по себе интересна. Лучшая работа Леонида Трушкина. На сцене всё время что-то происходило. Очень хорошая музыка – «Чардаш» Витторио Монти, заводная, драматичная, очень цирковая. Это было событие. Об этом писали, про это говорили. Тогда до меня дошло, что такое настоящий успех. Но он не действовал на меня ошеломляюще. Никогда не думала, что я великая артистка. Про себя знаю, что многое ещё не сыграла, многое могу.

– Как поддерживаете себя в такой отличной форме?

– Для меня день без тренировки – зря прожитый. При этом я не бегу с радостью на тренировку. Сама себя палкой туда гоню. Но не могу не идти. Это зависимость. В любую погоду, в темень, дождь, с зонтом, огромным рюкзаком. Каждый день бегу 7 километров, ещё час занимают силовые тренировки. Зато когда я оттуда иду, то лечу. Потом могу пить чай, полежать с книгой, почитать перед спектаклем. Этим открываю путь к человеческим радостям. Их нужно заслужить. Вот такой мазохизм. Но это очень круто. И питание у меня спортивное.

– Чего вы ждёте от нового, 2022, года? И что бы вы пожелали своим зрителям, среди которых немало сотрудников органов внутренних дел – поклонников вашего таланта?

– Раньше в Новый год я писала желания на салфеточке и поджигала их. Исписывала огромные рулоны туалетной бумаги, чтобы всё успело догореть к бою курантов. Столько было желаний!

А сейчас, в период пандемии, хочу пожелать, чтобы этот кошмар закончился. Главное – всем здоровья. Чтобы можно было работать. Вот такое простое пожелание.

Вернуться в раздел