104

Спасск-дальний синдром, или Как земляк у земляка вымогал издалека

АВТОР: Сергей Кожин
Спасск-дальний синдром, или Как земляк у земляка вымогал издалека
ФОТО: из личного архива Сергея Трубникова

После войны и последующей амнистии 1953 года криминогенная обстановка в Советском Союзе сильно обострилась. Преступникам противостояли бывшие фронтовики, зачастую без образования, но с боевым опытом и огромным желанием установить в стране правопорядок. В такой обстановке и начал работать лейтенант милиции Сергей Трубников. В 1957-м его направили в транспортную милицию Дальнего Востока, где он и проработал в уголовном розыске. За 40 лет службы у ветерана сохранилось столько воспоминаний, по которым впору писать книги и снимать сериалы. Вот одно из них.

Горе-амнистия

- Отделение транспортной милиции в Ружино, куда меня направили, считалось по штатной численности небольшим, - рассказывает полковник милиции в отставке Сергей Трубников. - Под руководством капитана было всего восемь сотрудников из местных, бывших фронтовиков, и я - 18-летний «зелёный» лейтенант со знанием теории, но без практики.

Трубников работал на станции Ружино, однако большую часть служебного времени находился в линейном пункте Спасск-Дальний. В те времена это был неспокойный в криминогенном отношении город. На его территории размещалось четыре колонии строгого и общего режимов. После освобождения часть бывших заключëнных оседала здесь же, доставляя немало проблем местному населению и милиции.

- Когда зэки освобождались из колонии, а это 500-600 человек сразу, они весь город ставили на уши, - вспоминает ветеран. - Попробуй посади на поезд такую неорганизованную толпу, да ещë пьяную! Они насиловали женщин, потрошили вагоны, грабили пассажиров, магазины, квартиры. Амнистированных воров фактически отпускали в никуда, потому что не было социальной программы адаптации.

Освобождение из мест лишения свободы такого количества криминальных элементов осложнило оперативную обстановку во многих регионах страны. Основная тяжесть в обеспечении охраны общественного порядка при перевозке амнистированных по Дальневосточной железной дороге пришлась на линейные органы милиции на станциях Совгавань, Комсомольск, Хабаровск, Облучье.

Районы, где формировались составы и происходила погрузка опасных пассажиров или стоянка эшелона, оцепляли в радиусе одного километра милиция и внутренние войска. Ближайшие торговые точки со спиртным на это время закрывали, а весь личный состав милиции переводили на круглосуточное дежурство.

Покушение

В Спасске-Дальнем, помимо колоний строгого и общего режимов, в специальных общежитиях жили «химики», то есть расконвоированные осуждëнные за незначительные преступления. Они работали в совхозах и колхозах, на стройках народного хозяйства. Несмотря на то что этот контингент находился под надзором сотрудников спецкомендатуры и за малейшую провинность их могли отправить на зону, некоторые заключëнные считали себя авторитетами и своим вызывающим поведением доставляли немало беспокойства сотрудникам органов правопорядка.

Оперативное совещаниеОперативное совещание

Один из таких лидеров, по национальности абхазец, напал на инженера Лифшица, приехавшего в Спасск-Дальний из Новороссийска. Это был специалист от Бога. Сюда его пригласили организовать пуск первой очереди Новоспасского цементного завода, строительство которого началось в 1971 году. Производство он знал как свои пять пальцев. По звуку мог определить место дефекта печи для обжига цемента.

Лифшица проткнули длинным и острым ножом на перроне, когда он вышел из общественного туалета. Инженер дожидался поезда, чтобы уехать домой. Лезвие прошло насквозь, и он рухнул, истекая кровью. Нападавший убежал, ничего не взяв у жертвы - ни сумки, ни кошелька...

Ребëнка - в топку

Изначально милиция полагала, что ограбить потерпевшего преступнику помешали находившиеся на перроне пассажиры. Отрабатывая эту версию, оперативники вышли на гражданина Асдоева, бывшего прапорщика, третий год отбывавшего наказание на «химии» за мелкое расхищение военного имущества во время службы в строительном батальоне. Выяснилось, что выходец из Абхазии был одним из очевидцев нападения на Лифшица. Тем не менее во время опроса он промолчал.

Бывший прапорщик работал посменно в кочегарке воинской части и числился на хорошем счету у руководства спецкомендатуры. Будучи на «химии», он женился на местной девушке. За несколько месяцев до описываемых событий у них родился сын.

Оперативники определили круг знакомых молчаливого свидетеля, в числе которых оказался Модашев - некогда инспектор ГАИ, попавший на «химию» за вымогательство и грабежи у своих же земляков. Следствие установило, что оба мужчины из одного села и хорошо знали друг друга. Но в отличие от бывшего военного все, с кем общался Модашев, характеризовали его как жадного, мстительного и жестокого человека, способного на непредсказуемые поступки.

Оказалось, гаишник постоянно терроризировал слабохарактерного земляка, требовал крупные суммы, которые тот якобы ему задолжал. Он угрожал убить ребёнка и жену «прапорщика», если тот не принесёт ему определённую сумму.

- Мы выяснили, что Асдоев систематически писал домой и просил отца выслать деньги, - говорит Сергей Трубников. - Получив перевод, через некоторое время снова обращался к родителю с аналогичной просьбой. Суммы отправлялись большие. Отец спрашивал: «Куда ты их тратишь?» Сын отмалчивался. Позже мы узнали, что вымогатель был наркоманом сам и сбывал зелье «химикам».

Однажды, когда Асдоев находился на смене, жена привезла ребëнка в коляске, чтобы муж присмотрел за ним, пока она будет на работе. На их беду в кочегарку заявился Модашев и в очередной раз стал требовать у «должника» деньги, угрожая убить его вместе с семьëй. «Прапорщик» ответил отказом, мол, отец продал всех баранов и больше у него ничего нет. Надо сказать, что вымогатель поддерживал связь с близкими в родном селе. На этот раз он отправил телеграмму, чтобы те проверили, действительно ли их земляк продал весь скот.

«Ну тогда пеняй на себя. Я тебя предупреждал», - усмехнулся Модашев. Схватил ребёнка, завëрнутого в одеяло, открыл дверцу печи и бросил малыша в топку. После этого так же спокойно закрыл створку и ударил кочегара кулаком по лицу.

Асдоев дико закричал, оттолк­нул изверга, распахнул раскалённую дверцу и выхватил сынишку из адского пламени. Одеяло уже горело. К счастью, свëрток с ребëнком упал на оголëнные колосники, головкой к дверце, поэтому малыш не погиб, но ножки обгорели, и он на всю жизнь остался инвалидом.

На этом садист не успокоился - через некоторое время снова стал трясти «должника», вновь угрожая убийством жены и ребёнка: «Ты знаешь, на что я способен. Мне терять нечего. Не будет денег - не будет тебя и твоей семьи. Всех затолкаю в печь».

Зацепка

И тогда доведëнный до отчаяния «прапорщик» решил бежать домой в горы, где, как он полагал, вымогатель его не найдëт. Так абхазец хотел спасти супругу и сына.

Никому ничего не сказав, Асдоев пошёл на вокзал и купил билет на ближайший московский рейс, но его мучитель каким-то образом узнал о побеге и тоже пришëл туда за час до прибытия поезда. В кармане Модашева был кухонный нож с острым длинным лезвием. Земляки встретились на перроне - их разделяло расстояние не более 30 метров, когда из общественного клозета вышел ничего не подозревающий Лифшиц. Инженер шëл в сторону вооружённого злоумышленника.

Сотрудники транспортной милиции на разводеСотрудники транспортной милиции на разводе

Позже на следствии Модашев заявит, что не собирался убивать Асдоева. Хотел только напугать. Мол, зачем ему мёртвый земляк, который был как дойная корова - регулярно платил, опасаясь за жизнь семьи. Что касается Лифшица, то он его никогда ранее не видел, а ударил ножом, чтобы продемонстрировать кочегару: с ним будет то же самое, если перестанет приносить деньги.

Инженер несколько дней пробыл в бессознательном состоянии в больнице. Лезвие задело жизненно важные органы, но местные врачи его выходили и поставили на ноги.

- Я тогда уже был в звании майора милиции, работал в Хабаровском управлении и приезжал в Спасск помочь местным следователям раскрыть преступление, - объясняет бывший сыщик. - Разговаривал с Лифшицем, когда он ещë был на больничной койке, спрашивал, чем может помочь следствию. Но тот не запомнил приметы нападавшего, зато в память врезалось, как бандит, ударив ножом, кому-то сказал, будто предупреждая: «Тебе будет то же, что и ему». «Он говорил по-русски, но с акцентом», - сказал потерпевший. И мы зацепились за эту фразу.

Получив маленькую подсказку, оперативники собрали всех «химиков», ранее проживавших на территории Северного Кавказа, рассказали им о нападении на перроне. Горцы - их пришло 12 человек - все как один стали бить себя в грудь: «Мы не звери, не мокрушники и здесь не при делах. Если что узнаем, сами приведëм злодея в милицию».

Отрабатывая алиби каждого из 12 подозреваемых, оперативники установили, что только трое из них находились неизвестно где в момент покушения на Лифшица. При этом двое характеризовались положительно, третий - наркоман. Не исключено, что именно он ударил ножом инженера. Но даже если это так, то доказать вину будет трудно. Установить истину поможет только опознание.

Уговорив главного врача на проведение следственного эксперимента в больнице, майор милиции Трубников стал приглашать горцев по три человека в палату, где находился и Лифшиц. Пациент сидел спиной к собеседникам опера. Опытный сыщик разговаривал с каждым по отдельности о жизни, чтобы усыпить бдительность подозреваемых, а затем просил произнести фразу, которую запомнил потерпевший.

- Опознание первой и второй тройки ничего не дало, - продолжает ветеран. - Сработало на третьей. Когда один из троицы повторил нужные слова, Лифшиц спросил, можно ли ему повернуться. Я не возражал. Инженер повернулся и спокойно сказал, указав на конкретного человека: «Вот он, сукин сын!»

Прижатый горец, а это был Модашев, стал материться и отказываться: «Это не я! Инженер - сумасшедший. Он обознался! Я мужчина. Я жить не буду, лучше вздëрнусь, чем возьму на себя этот грех».

Опознание и отказ Модашева документально оформили. В заявлении он также пообещал повеситься, если следствие докажет, что это он ударил ножом Лифшица.

Фальшивое алиби

Оставалось установить, где был подозреваемый в момент совершения преступления. Он настаивал, что находился в женском общежитии в гостях у подруги. Девушки и комендант действительно вспомнили, что тот приходил в общежитие, но не в 8 часов 20 минут вечера, как утверждал, а гораздо раньше. «Я тогда была занята делами и хорошо помню, как Модашев забежал на вахту и спросил, почему я ещë на работе, так как уже 20 минут девятого. Когда он ушëл, посмотрела на часы, и оказалось, что ещë нет и восьми», - рассказала женщина.

Так преступник пытался обеспечить себе ложное алиби. После показаний коменданта садист был задержан. Находясь в КПЗ, он стал искать возможность передать на волю записку подруге.

- И мы ему это устроили, - улыбается Сергей Трубников. - Сам того не подозревая, он передал письмо через нашего человека. В записке Модашев намëками указал, какие показания давать, если еë вызовут в милицию. Из текста следовало, что его женщина знает даже о ребëнке, которого изверг хотел сжечь. Это уже было прямое доказательство преступления. Записку девица получила. Мы с ней поговорили и разъяснили, что она тоже может попасть на зону как соучастница. Свидетельница не стала брать грех на душу и сразу же рассказала всё, что знала.

Когда все белые пятна в этом уголовном деле исчезли, Трубников вновь собрал горцев в пункте милиции. Он хотел, чтобы мужчины посмотрели в глаза своему земляку - ведь они стояли за него горой, даже хотели собрать деньги пострадавшему и уговорить Лифшица забрать заявление.

«А теперь читай протокол, в котором ты пообещал вздëрнуться, если твоя вина будет доказана», - приказал майор милиции арестованному Модашеву. «Ты сам этого хотел. Вот перекладина, вот верëвка. Ты же мужчина, пообещал - сделай».

Модашев вешаться отказался...


По амнистии, утверждëнной Указом президиума ЦК КПСС от 27 марта 1953 года, на свободу вышло 1 млн 203 тыс. человек, осуждëнных на срок до пяти лет.

***

В Управлении транспорта МВД России по ДФО около 60 % всех нераскрытых убийств прошлых лет составляют преступления 1953-1954 годов, совершëнные в период интенсивных перевозок лиц, освобождëнных по амнистии.

Вернуться в раздел

Читайте также

Милицейская волна