Виктория Тарасова: «Пришло время, когда не хочется размениваться на ерунду»

• гости
• интервью
• актриса
• театр
• кино
• Виктория Тарасова

Эта актриса запомнилась в образе несгибаемой женщины-следователя в сериале «Глухарь». У неё действительно много общего с экранным персонажем. По крайней мере смелости и решительности точно не занимать. Но не все знают, что к ним прилагаются чуткость и отзывчивость, не позволяющие оставаться в стороне, когда кому-то требуется помощь. И пусть порой наваливается усталость, Виктория Тарасова нашла способ с ней справляться, чтобы продолжать творить добрые дела и блистать на театральной сцене.

– Виктория, несмотря на то, что большинство узнаёт вас по роли в сериале «Глухарь», впервые вы появились на экране в прекрасной картине «Рысь идёт по следу». Она и по сей день собирает множество восторженных отзывов.

– Это было уже давно, я почти всё забыла. Помню только, что съёмки проходили где-то во Владимирской области, и животные, с которыми приходилось работать, оказались очень послушными, я их совершенно не боялась.

– Ещё один факт в истории вашей творческой карьеры показался мне интересным. Вы служили в еврейском театре «Шалом». Как туда попали и почему именно он?

– Там работало много моих знакомых, и я сразу сдружилась с руко­водителем. Тогда переживала сложный период, как раз после родов, а в этом театре были хорошие условия: не требовалось обязательное присутствие весь день, с десяти до восьми. Я объездила с тем коллективом весь мир: Австралию, Новую Зеландию, Германию, Америку. Сейчас служу в Театре комедии.

– На сцене играть сложнее, чем в кино?

– Конечно, ведь в театре нет дублей. На спектакль уходит очень много энергии, и потом я полдня восстанавливаюсь. К тому же, независимо от того, что происходит в жизни, ты должна отработать по полной.

Два года назад у меня умерла собака, а вечером предстояло играть комедию. Совершенно не хотелось, но сцена мобилизует. Она даже лечит: и горло перестаёт болеть, и насморк проходит. Существует энергообмен: если «зацепишь» аудиторию, то и от неё получаешь отдачу. Когда зал встаёт в финале – это дорогого стоит.

– Какой спектакль с вашим участием советуете посмотреть?

– У меня там их три, и все очень хорошие: «Джентльмен на вечер», «Женихи по объявлению» и «Идеальный муж». Они разные. К примеру, в одном я полная оторва, а в другом – светская дама. Приходите и смотрите всё.

– Также узнала, что вы озвучивали героиню Кейт Бланшетт в фильме «Ханна. Совершенное оружие».

– На самом деле не люблю озвучивать даже свои фильмы, потому что это тяжело. Особенно трудно шла работа над «Мамой в законе», когда, передавая эмоции, приходилось рыдать в акустической кабине. Странное чувство, словно находишься в психушке. А здесь я решила: так как кино зарубежное, всё окажется проще. Главное, что совпал тембр – у Кейт Бланшетт он тоже низкий. Возникли сложности из-за скорости речи, ведь русские слова длиннее, но мы справились за один день, и мне понравилось.

– Вы ведь ещё и успешно вели передачи на телевидении: одна о садоводстве, другая касалась пластических операций.

– Да, ведущей «Шести соток» изначально была моя сестра. Но однажды они со съёмочной группой приехали ко мне на дачу, и я настолько удачно сыграла деревенскую жительницу, что позднее, когда Марина ушла в другой проект, мне предложили занять её место.

А в «Красоте по-русски» нравилось решать проблемы людей. Я чувствовала дружеское расположение к участникам шоу, и они отвечали взаимностью. Но, конечно, работа ведущей – не основное занятие. Театр мне намного ближе. Тем не менее, если появится свободное время, не откажусь временно вести какую-нибудь программу.

– Давайте перейдём к вашему знаковому, на мой взгляд, персонажу. Следователь Зимина стала для зрителей практически родной.

– Чувствую гордость за эту роль. Она очень много мне дала. Я даже переняла у героини какие-то привычки и черты. У неё голос такой командный. Это очень удобно. «Включала Зимину», когда учила уроки с сыном.

– Слышала, что она распугала вам всех кавалеров.

– Ну да, такое было. Действительно мужчины боялись порой подходить, путая экранный образ со мной. Думали, что рявкну, как она, или буду «строить» их.

– На просторах Интернета я наоборот нашла характеристику, описывающую вас как доброго, светлого человека.

– Помогаю детям на своей малой родине – Смоленщине. Мне как-то на день рождения «подарили» официальный фонд, то есть посодействовали в оформлении документов на него. Хотя не это главное, ведь помогать можно и просто по велению души, без лишней бюрократии. Есть школы, которым мы оказываем помощь канцтоварами, вещами и финансами. Я занимаюсь социальным слоем, а не болезнями, потому что это было бы для меня слишком тяжело эмоционально.

– Также вы неоднократно отправлялись в горячие точки. Не страшно?

– Поначалу убегала туда втайне от семьи. Никто не знал, где я. Все думали: «На гастролях, видимо, связи нет». Затем случилась всем известная трагедия с ансамблем имени А.В. Александрова. В тот рейс должна была отправиться и я, но обстоятельства сложились иначе. Мама, которая присматривала за сыном во время моих отлучек, сказала: «Всё, хватит». Но когда после случившегося в Сирию полетел первый самолёт, мы с Алексеем Огурцовым поднялись на борт вдвоём – больше смельчаков не нашлось. И вот тогда я впервые молилась, потому что, когда прилетели, начался обстрел аэропорта. Кружили над ним очень высоко и никак не могли сесть. Мой спутник сидел бледный, а я чуть не плакала и корила себя: зачем снова сюда полезла? Но всё обошлось. Тогда сделала важный вывод: от судьбы не уйдёшь, и бояться в жизни ничего не нужно. Кому суждено утонуть, тот не разобьётся.

Погибнуть можно не только на войне, но и дома: с полки что-то упадёт или на улице что-то случится. Поэтому, когда пришла пора поехать в Донецк, решение стало абсолютно трезвым и осознанным, и уже совершенно не было страшно.

– У вас очень насыщенная жизнь. Что при таком ритме является лучшей эмоциональной перезагрузкой?

– Так как я постоянно работаю с людьми, стараюсь просто побыть дома в одиночестве и ни с кем не разговаривать либо провести время только с близкими. Могу заняться уборкой или молча посмотреть сериал.

– Получается, устаёте от излишнего общения?

– Да. Последние пару лет понимаю, что раздражают пустые разговоры, и потому всё больше ухожу в одиночество. Появилась потребность не рассказывать о себе и не выслушивать других. Два года назад организм дал сбой, и я вдруг поняла: нужно больше отдыхать. Раньше хотелось бежать и спасать весь мир, а теперь осознала, что нужно жить в том числе и для себя. При этом не отказываюсь помогать, но сбавила обороты, научилась говорить «нет» и распределять жизненные ресурсы.

– Замечаете, что люди тянутся к вам за поддержкой?

– Может быть, но, если у человека высосанная из пальца проблема, не стоит тратить моё время. Подруги иногда обижаются, что не встречаюсь с ними, но на это просто не остаётся сил. Есть семья, близкие, и мне их достаточно. С возрастом перестала подстраиваться под чужие обиды. Пришло время, когда не хочется размениваться на ерунду.

Вернуться в раздел